Всю ночь над выпуском корпел!

Сломалась стиральная машинка, а по ряду независящих от меня причин (и по ряду причин, зависящих от Селины Никитовны) пришлось сгонять к родителям постираться.
Дело было после бессонных суток, и в глазах чуток плыло, отчего на обратной дороге с кипой свежевыстиранных вещей Одиноков наступил на какой-то расшатанный кирпич в бордюре и весело свалился в глубокое (как выяснилось, по запястье) озерцо грязи.

Оставшуюся дорогу думал: ежели вдруг кто у подъезда спросит, что за дела, и не захочет в дом пускать (ручищи-то, ручищи...), скажу чуток приукрашенную правду: после бессонной ночи неаккуратно шёл, наступил на кирпич...
Но за двадцать метров до двери родилась история получше: "там машина забуксовала, помогал толкать" (а вид был ровно тот самый).

И вот ведь подстава какая: за всю дорогу ни один человек даже глазом не повёл и ни малейшего внимания не обратил. Только девочка какая-то лет пяти засмотрелась и сама в лужу шмякнулась.

P.S. А к Селинке теперь, если она не слушается, приходит страшная и разодранная Зелёная Рука!

Ну что, была не была,
и с богом 8)

Дальше по тексту »

Вот вечно мучила одна проблема. Чисто психологически для пущего проникновения и проникания всегда хотелось, играя в игры (в частности, разумеется, в HL), оправдать одну особенность: внутриигровые персонажи спокойно с тобой разговаривают, втирают тебе всякую полезную и бесполезную информацию, а ты можешь при этом скакать по столам, залезать на шкафы, хавать цветы из горшков и т.д., и т.п. — чуваки и ухом не поведут.

А сегодня вот решил глянуть "HL2 за 1:39" (кстати, отличнейшая штука: чуваки с юмором подошли, и в общем канвасе скучные скриптовые сцены наблюдать — просто кайф), и на тридцатой минуте вдруг пристукнуло озарением.
Если говорить о том же HL и подобных играх (где главгера знает каждый недодавленый таракан), внутриигровой народец знаком с чуваком уже далеко не первый год. А поскольку у каждого игрока персонаж получается свой (кто-то ходет лишь прямыми путями, а кто-то — вместо игры на люстрах виснет да стульями кидается) и при этом, как правило, перманентный, то даже к самому эксцентричному поведению неписи за годы общения могли привыкнуть.

— Слыхал?! Никак чайник в соседней комнате взорвался и плитка со стен осыпалась!

— Ай, ет Гордон покурить пошёл.

— А, ыгы... Ну так вот, сажаем сюда протон...

Так что можно больше не заморачиваться очередным вопросом неадекватности: када во время игры даже в самой экстремальной обстановке герой во время наиважнейшего диалога вдруг взбирается на лысину одного из собеседников и оттуда меланхолично палит по портретам на стенке, все относятся спокойно, помалкивают, знают: ему так легче думается.

Интересно из соседней комнаты аудиально наблюдать за развитием праздничного обеда.

Слышны разговоры, обсуждения, вспышки смеха... Вдруг всё замолкает и остаётся лишь один голос — 'тостер'. Какое-то время говорит в пространство, нет-нет да прерываемый чьим-то коротким замечанием и двухсекундной чередой смешков, затем каскад звяканья и гробовая тишина.
И вот уже всё по новой.

А чем дальше в лес, тем смазанней становятся пункты "цикла". Расплываются разговоры, на время произношения тоста они уже не прерываются, а лишь затихают, вспышки смеха затягиваются...

А теперь — КАРАОКЕ!!