Классическое занудство. Чтобы было куда ссылаться.

Чуть не ежедневно ко мне на сайт и на сайты моих проектов (да чего там, — на все наблюдаемые мною сайты) приходят особого рода граждане, требуют к себе наисрочнейшего внимания, что-то невнятно верещат, а получая под зад сапогом, заводят заунывные песни о том, что с гостями(?) так не принято, и что им теперь всё понятно, и что их подло протроллили, а их мнение — вероломно слили. И припев у песен один-единственный: ЧСВ, ЧСВ, самолюбованье, ЧСВ.

Ещё больше изумляют ребятки, запевающие прямо с порога: мол, они в окошко подсмотрели, как хозяин обходится со своими гостями, и наведались строго для того, чтобы поведать, насколько неверной дорожкой и по какому тонкому льду хозяин ходит.

А давайте попробуем вспомнить, что же такое гость и каковы его права и обязанности — по отношению к хозяину да и вообще.

Дальше по тексту »

Согласно первому "Чужому", роботы строятся из макарон, майонеза и анальных шариков.

Не забывайте: ваше сегодняшнее 'дерьмо, зато быстро' через день (неделю, месяц) обратится в 'дерьмо'.
— О переводах. И вообще.

Подумалось вдруг нам с Тетрисом: выделить бы мышкой всех горе-переводчиков да направить на штаб Зергов...

Не знаю... Ну вот не могу я терпеть, когда оных убивают.
И не потому, что мне их жалко или что "каждая человеческая жизнь ценна" (что, на мой взгляд, бред). А совсем наоборот.
Ну как это так — маньяк разделал трёх детишек, изнасиловал семь болонок и заживо расчленил пятнадцать девушек, и вдруг получает от протагониста пулю в голову, а через это — полное освобождение от ответственности, от мучений, от возмездия и всего такого прочего.
Я так понимаю, убийство создатели теле-, кино- и литературных произведений считают достаточным возмездием? Ну, может быть, если допустить, что во вселенной произведения существует ад, но уверенности-то в этом нет. Потому нет и удовлетворённости, где она явно, согласно 'задумке автора', должна присутствовать.

Не, я таки верю в 'высшую справедливость': маньяк разделал трёх детишек, изнасиловал семь болонок и заживо расчленил пятнадцать девушек — и в награду попадает на остров с дикарями, в ежедневный обряд которых входит насилование попадающих к ним маньяков раскалёнными прутьями (это я магкий вариант сформулировал — без смаку).
Злодей должен осознать содеянное, пережить наказание (причём достойное; отсидка в тюрьме — тоже так себе ответ на некоторые злодеяния: 'семь пожизненных заключений' человек, извините, при всём желании отсидеть не сможет), раскаяться и тогда уже в мучениях помереть.

Задумчиво так...

Хочу жить в мире Джека Бауэра, где любая пробема, какой бы сложной и острой ни была, решается в течение ближайших суток.

Вот вечно мучила одна проблема. Чисто психологически для пущего проникновения и проникания всегда хотелось, играя в игры (в частности, разумеется, в HL), оправдать одну особенность: внутриигровые персонажи спокойно с тобой разговаривают, втирают тебе всякую полезную и бесполезную информацию, а ты можешь при этом скакать по столам, залезать на шкафы, хавать цветы из горшков и т.д., и т.п. — чуваки и ухом не поведут.

А сегодня вот решил глянуть "HL2 за 1:39" (кстати, отличнейшая штука: чуваки с юмором подошли, и в общем канвасе скучные скриптовые сцены наблюдать — просто кайф), и на тридцатой минуте вдруг пристукнуло озарением.
Если говорить о том же HL и подобных играх (где главгера знает каждый недодавленый таракан), внутриигровой народец знаком с чуваком уже далеко не первый год. А поскольку у каждого игрока персонаж получается свой (кто-то ходет лишь прямыми путями, а кто-то — вместо игры на люстрах виснет да стульями кидается) и при этом, как правило, перманентный, то даже к самому эксцентричному поведению неписи за годы общения могли привыкнуть.

— Слыхал?! Никак чайник в соседней комнате взорвался и плитка со стен осыпалась!

— Ай, ет Гордон покурить пошёл.

— А, ыгы... Ну так вот, сажаем сюда протон...

Так что можно больше не заморачиваться очередным вопросом неадекватности: када во время игры даже в самой экстремальной обстановке герой во время наиважнейшего диалога вдруг взбирается на лысину одного из собеседников и оттуда меланхолично палит по портретам на стенке, все относятся спокойно, помалкивают, знают: ему так легче думается.

Интересно из соседней комнаты аудиально наблюдать за развитием праздничного обеда.

Слышны разговоры, обсуждения, вспышки смеха... Вдруг всё замолкает и остаётся лишь один голос — 'тостер'. Какое-то время говорит в пространство, нет-нет да прерываемый чьим-то коротким замечанием и двухсекундной чередой смешков, затем каскад звяканья и гробовая тишина.
И вот уже всё по новой.

А чем дальше в лес, тем смазанней становятся пункты "цикла". Расплываются разговоры, на время произношения тоста они уже не прерываются, а лишь затихают, вспышки смеха затягиваются...

А теперь — КАРАОКЕ!!

Паззлы с картинками Йерки тем отличаются от всех прочих паззлов, что, по мере продвижения сбора, картинке на столе осмысленности отнюдь не прибавляется.

Интересно, почему женский голос — мужского рода? Почему о женском голосе мы говорим "Он"? Она же женщина, так почему же у неё — у женщины — Он? Я-то всегда думал, что если у человека — Он, то этот человек — мужчина...

По этому звёздному небу можно сказать лишь одно: Одиноков снова простудился...