Интересно, почему женский голос — мужского рода? Почему о женском голосе мы говорим "Он"? Она же женщина, так почему же у неё — у женщины — Он? Я-то всегда думал, что если у человека — Он, то этот человек — мужчина...

По этому звёздному небу можно сказать лишь одно: Одиноков снова простудился...

Я вот када пью что-то через трубочку, почему-то люблю сжимать её зубами (позволяя жидкости проходить милилитровыми порциями) и даже немножко перегибать, отчего через несколько минут её "выходное" (то бишь верхнее) отверстие становится узким и плоским. Что продолжает мне нравиться: и жидкость проходит в умеренных количествах, и всякие слюни в стакан не возвращаются — поток-то перекрывается прямо у входа в трубочку.
Я один такой? Я болен?

Жена, када пытается у меня что-то отпить, ругается и говорит, что пить невозможно... Мож это я для того, шоп мне больше доставалось? оО

Вот бывает в некоторых мультиках (и на некоторых иллюстрациях), что колобок оказывается с ручками и ножками.
Эдакие лапти растут прямо из округлого тела.

И вот я подумал, если такому колобку вдруг захочется бороду налепить (типа состарился), то как сделать так, шоп звери в лесу не обзывались на него:
Колобок-колобок — волосатый ... подбородок.

Забавно, када на всяких "Одноклассниках" фамилии бывших одноклассниц одна за другой меняются на чьи-то незнакомые фамилии.

По частоте появления на аватарках Хью Лори медленно но верно заруливает мозговых слизней.

В голове чё-то всё перемешалось, рассуждал про себя на тему свободных трекеров, почему-то пришла в голову известная поговорка, но в очень странном виде:

И шило съесть, и гвоздиком не подавиться.

К чему бы это?

Вот ей-богу не антисемит.
Однако када слушаю еврейскую музыку, ну вот КАЖДЫЙ РАЗ кажется, что она хочет у меня что-то с**здить...

Всё-таки иногда обидненько за собственных, кхм, одноподъездников, када в домовой локалке в папле "музыка" находишь подпапло "Круг Лутьшее"...

Решил глянуть саму андерсоновскую сказку...
Дык кошмар!

Ща, зацитирую:

Вечером, когда дети смирно сидят за столом или на своих скамеечках, является Оле-Лукойе. В одних чулках он подымается тихонько по лестнице, потом осторожно приотворит дверь, неслышно шагнет в комнату и слегка прыснет детям в глаза сладким молоком. Веки у детей начинают слипаться, и они уже не могут разглядеть Оле, а он подкрадывается к ним сзади и начинает легонько дуть им в затылок. Подует — и головки у них сейчас отяжелеют.

Хотя, конечно, Андерсон и вносит поправочку:

Это совсем не больно — у Оле-Лукойе нет ведь злого умысла; он хочет только, чтобы дети угомонились, а для этого их непременно надо уложить в постель! Ну вот он и уложит их, а потом уж начинает рассказывать истории.

Короче, чем старше я становлюсь, тем кошмарнее и абсурднее мне начинают казаться сказки известных европейских писателей прошлого (позапрошлого уже?) века...

Вспомню там какуюнить Крошечку-Хаврошечку, так в дрожь бросает Х|

И что теперь ребёнку прикажете читать? <8\