Университет Индианы.

Шон. Здрасте, меня зовут Шон Джонсон, мне интересно: кладёте ли вы в основу сценариев случаи из своей жизни?

Кевин. Да, однажды мы с друзьями бегали от большого резинового говномонстра.

Шон. Умно.

Кевин. А потом пытались пробраться в Miramax Studios… попали на съёмки «Умницы Уилла Хантинга 2».

Нет, как правило, нет. В реальной жизни всё скучно и медленно. Оттого в моих фильмах такие диалоги. О них говорят: «Ты будто бы записал разговоры приятелей. Очень реалистично». Вовсе нет. Мои разговоры с друзьями не сильно отличаются от ваших. Типа:

— Чо вчера делал?

— Перепихнулся.

— Зашибись.

Односложно. Эдакий разговор пещерных людей.

Но в какой-то книге я вычитал, что каждый писатель создаёт себе идеальный мир. Жители моего мира ведут долгие беседы о всякой всячине. Или же разносят в пух и прах поп-культуру. И все говорят монологами. Но, как правило, нет. Разумеется, там есть отголоски реальной жизни. Я и впрямь работал в «Квик-Стопе» и в “RST Video”, — вот, в общем-то, и всё.

Там и впрямь были такие, кто проверял дату на молоке, но не так, как дама в фильме, — то моя мама, кстати. И были такие, кто проверял яйца у самой кассы. Всегда меня бесили. Подносят яйца к кассе и прямо на твоих глазах проверяют… Будто я сижу где-то сзади с молоточком и так… «тюк». Типа: «Разобью яичко, и никто не заметят».

Но, пихая эту хрень в сценарий, приходится утрировать — чтобы было интересно. Взять хоть Chasing Amy. Если б я писал о жизни, то фильм Chasing Amy был бы о том, как меня бесило, что моя тогдашняя девушка уже побывала на Бали, а я — нет. Не самое интересное кино. И я решил: «А пусть парень предложит своей девушке переспать с ним и его другом». Уже интереснее. Такая херня со мной не приключалась. Я ни за что не предложу Скотту Моужеру: «Давай-ка трахнем мою девушку».

Он мне:

— Мы не укладываемся в бюджет.

— Точно! Давай трахнем мою тёлку.

— …ну, не знаю, поможет ли. Но давай.

Без гипербол тут не обойтись, но в основе часто бывает костяк реальности. Если брать Chasing Amy… Я был, по сути, Холденом. Пока писал сценарий, меня терзало прошлое моей девушки. А сейчас я это перерос. Мне тридцать один. Теперь терзают мысли о смерти. Поебать, кто с кем спал. Умирать не хочется.

Шон. Спасибо.

Кевин. Спасибо за вопрос.

Зритель. Мне кажется, что комедия вообще и ваша как бы остроумная сатира в частности… (Смит смеётся.) Простите. Нередко уходят корнями в…

Кевин. Впервые слышу такое определение. «Ваша как бы остроумная сатира»… «Ваш пиздёж!» Продолжай.

Зритель. Так вот, мне кажется, что комедия уходит корнями в разочарование жизнью. Во-первых, применимо ли это к вам? Или, возможно, в вашей жизни был какой-то период особого разочарования, когда вы были поменьше, (осекается) в смысле, помоложе… Ну, вы то и дело говорите: «Да, это компенсация за девчонок, что назвали мой член маленьким»¹.

Кевин. Да.

Зритель. Был ли в вашей жизни период особого разочарования? Рана, что до сих пор…

Кевин. Угадай, блядь, с трёх раз.

Мне… мне кажется… Нет, я могу ответить. Вот моя интерпретация. Я делаю своё дело потому, что в детстве был толстым.

(Улыбается) …и гробовая тишина. Чо такие серьёзные? Это не смертельная болезнь… Смертельная, но как бы и нет.

Мне кажется, поскольку я был крупным ребёнком, я пытался форму компенсировать содержанием. Типа, раз уж мордой не вышел… (Вопрошающему) Тебе-то не понять. Ты симпатичный парень.

Зритель. (Смеётся) Мне впервые такое говорят.

Кевин. Серьёзно?

Зритель. Ага.

Кевин. Какие планы на вечер?

(Дав отсмеяться) Если не выходит по-другому… И я не о том, что «не выходит с девчонками»: у людей есть определённые эстетические предпочтения. В цене люди с «нормальной» внешностью. Нет «нормальной» внешности — и ты уже изгой. Типа как: «Эвон, какой жирдяй. Фу». А если у тебя есть что-то за душой, то на физические недостатки могут закрыть глаза.

Такова моя теория. Чему меня научила жизнь… С вашей помощью, хуевы стройняжки.

По-моему, всё оттуда. Оттуда и мой юмор.

Зритель. Понял. Большое спасибо.

Кевин. Спасибо за наступание на ебучую мозоль.

А зал-то, зал… Тишина — любой шорох слышно, — типа: «Ёманарот, он щас заплачет».

Университет Вайоминга.

Кевин. (Вопрошающему) Давай.

Бен. Я Бен ВанВектер. Расскажите, а как ваши родители относятся к вашим фильмам?

Кевин. Родители… Мама, отсмотрев «Клерков»… я усадил её и заставил отсмотреть… она посмотрела, обернулась ко мне и говорит:

— И ты отдал двадцать семь тысяч за эту дрянь?

Я ей:

— Спасибо, мамуль. Ты прям Кэрол Брэйди².

Но постепенно ей начало нравиться. Mallrats она ещё не прониклась, но Chasing Amy её зацепил. Оказался чем-то близок… (В ответ на смешки в зале) Во-во.

Так вот, смотрим мы фильм, и, во-первых, она хохочет над минетными шутками. Ага, мама с папой хихикают над минетными шутками, а я такой: «О боже… Она берёт у него в рот…»

А вот конец фильма — и она плачет; я был растроган. Говорю:

— Ого, слушай, ты… ты, вижу, прониклась.

Она мне:

— Очень красивый фильм. Я ощутила такую связь, какой тебе не понять.

И я такой: (изображает взрыв мозга).

В общем, они начали врубаться.

Маме очень понравилась «Догма»: она католичка с детства, а там затрагиваются вопросы, коими и она задаётся, но коих никогда не озвучит из-за страха оказаться в аду. Куда, по её мнению, я и направляюсь. «Джей и Боб» её позабавили. Так и сказала:

— Забавные вы. Бегаете туда-сюда… Не тяжело тебе так бегать? В таком-то пальто?

(Подтрунивая) Сразу почудилось, что я со сцены отвечаю на вопросы студентов. Того же формата вопросец.

(В ответ на реакцию) Ну, это не ко всем относится!

Университет Индианы.

Дженни. Я — Дженни Шайбли. Прежде всего, мне очень понравилась «Догма».

Кевин. Спасибо.

Дженни. И я хотела спросить… Вопрос из двух частей.

Кевин. Давай.

Дженни. А) вы верите в Бога?

Кевин. Да.

Дженни. И Б) почему? Итак, почему?

Кевин. Да, я верю в Бога. Почему? Потому что достиг успеха.

Дженни. Ясно.

Кевин. Не может быть лучшего объяснения или доказательства существования Бога, чем то, что я преуспел как режиссёр.

Дженни. Понятно.

Кевин. Моё мнение.

Дженни. Ясно. Спасибо.

Кевин. Вам спасибо.