Этот пост стоит по праву считать детским и делать соответствующую скидку.

Вечер с Кевином Смитом (Диск 3 /3)

Предупреждение. Разумеется, встречается ненормотив.

Смотреть отрывками


Скачать целиком: с RuTracker.org | с Demonoid.com

Скачать по отдельности: Видео (оригинал) | Субтитры (перевод + перевод-без-мата + оригинал)

Перевод: Bums, Одиноков

Перевод осуществлён в рамках акции «Джей и Тихий Боб: Ребут канона».


Расшифровка с пояснениями
...



Вопрос первый

Корнелльский университет.

Баки. Привет. Меня зовут Хьюберт Воу, но все зовут меня Баки.

Кевин. Баки!

Баки. Да.

Кевин. Теперь, блядь, можешь даже вопросов не задавать. Дамы и господа, — Баки!

Баки. Ладно…

Кевин. Микрофон весь твой, Баки.

Баки. Я только… Так…

Кевин. А полное имя как?

Баки. Хьюберт.

Кевин. Баки!

Баки. Ну, ладно. Мне кажется, в последние годы каждый следущий фильм хуже предыдущего.

Кевин. Из-за меня?

Баки. Нет-нет. У вас всё пучком.

Кевин. К этому клонишь? Я и сам подозревал.

Баки. Что вы об этом думаете и чем вы как режиссёр страхуете себя от некачественных фильмов?

Кевин. По-моему, едва я вступил в игру, всё покатилось к чертям. Тут один парень — режиссёр — снял фильм «Джордж Уошингтон». Кто-нибудь видел? (Жидкие аплодисменты.) Человек эдак девять. В интервью он сказал… Кто-то ему сказал:

— До вас были режиссёры — к примеру, Кевин Смит, — кто проложил путь другим и вообще.

И тот пошёл вразнос. Завёлся:

— Слушайте, этот хрен понизил планку. Пробиться с дебютом теперь ничуть не легче. Он превратил кинематограф в Олимпиаду даунов1.

На такое даже не рассердишься — уж очень смешная реплика. Типа, я — вожак недоразвитых, ага?

В общем, чувак заявил, что я понизил планку. И, впервые прочитав это интервью, я глубоко задумался: «Я понизил планку? Влез не в свои сани и всё запорол? Обозначил начало конца?» И решил: «Не». Потому что… бросьте, моих фильмов никто в глаза не видел.



Вопрос второй

Университет Вайоминга.

Тим. Привет. Меня зовут Тим Рулэнд, и… С точки зрения эстетики… все ваши фильмы… часто критикуют за движение камеры, а иногда и…

Кевин. А, мы о фильмах говорим?

Тим. Да, о фильмах.

Кевин. Я думал, скажешь: «С точки зрения эстетики… не сбросить ли тебе, на хуй, килограмм-другой?»

Тим. Но… Как помню, в «Догме» вы работали с Робертом Йоумэном. Если не вру. Хотелось узнать, планируете ли вы в будущем что-то в своих фильмах визуально изменить?

Кевин. В принципе, нет. Я б вообще не говорил о «визуальной» составляющей моих фильмов. Внешний вид, по-моему, диктуется тематикой фильма. Но стиля как такового у меня нет.

Помнится, первый отзыв серьёзной прессы о нашей работе прозвучал в The Village Voice. В 93-м году после первого показа «Клерков» на Независимом Кинорынке Эми Табин черкнула мини-рецензию. Она написала: «Его стиль — отсутствие стиля». И я сказал: «Точно». Так у меня и повелось. Я решил, да, таков мой стиль: полное отсутствие стиля.

Иной раз глянешь фильм Тима Бёртона, и сразу: «О, эт Тим». А уж братья Коуэны… Пропустил титры, а всё равно узнаешь Коуэнов — по движению камеры и всему прочему. Мартин Скорсезе — та же фигня. А меня по картинке не узнать. Нужно зажмуриться и вслушаться, и тогда уже сразу ясно: «Ага, эт его фильм. Ведь там сказали “блядский вафлежуй”».

В общем, не заморачиваюсь я на визуальных аспектах. Меня часто за это клеймят; возможно, потому что я сам поднимаю тему. Я из тех, кто предпочитает перехватить инициативу2: критикуй себя сам, прежде чем успели остальные.

Если я скажу:

— Ну, да, мои фильмы кошмарны на вид, — другим останется:

— …Да он и сам знает.

И поскольку я никогда этим не гнушаюсь, люди, разбирая мои фильмы… критики вроде Variety, когда обозревали Jay and Silent Bob Strike Back… нет, это было в Hollywood Reporter, — Кёрк Ханикат написал: «Это фильм Кевина Смита, и полюбоваться, разумеется, нечем». И по-моему, он был неправ. В сравнении с предыдущими, этот фильм просто отрада для глаз.

Но… не знаю. Не вижу никакой необходимости в визуальном стиле.

Тим. Спасибо.

Кевин. Спасибо. (Вдогонку) Тупо влом, брат. Слишком уж муторно.



Вопрос третий

Зритель. Сколько свободы вы оставляете актёрам? Например, Джей выдаёт реплику по тексту, а дальше начинает балаболить, — вы его осаживаете или говорите: «А, пущай», — и смотрите, что из этого выйдет? И как с остальными вашими актёрами?

Кевин. (Мьюзу) Похоже на правду?

Мьюз. Начинаю балаболить… Нет.

Кевин. В микрофон…

Мьюз. (В микрофон) Балаболить не даёт. Все идеи обсуждаем заранее. Я чего предложу, и он такой:

— Ни хуя! Делай, как написано.

Говорю:

— Давай в этой сцене я буду курить.

— Нет!

В каждой сцене прошу курить… просто потому, что курить хочется.

Но… нет, с ним так не бывает.

Кевин. А как бывает?

Мьюз. Как я сказал. (Зал смеётся, Смит одобрительно кивает.)

— Мы…

Зритель. Держишься сценария?

Мьюз. Я кое-чего добавляю, но мы всё обсуждаем, прежде чем снимать. Иногда сую какое-нибудь слово или там…

Кевин. (Подтрунивая) «Я кое-чего добавляю. Время от времени вставляю слово».

Мьюз. Ну, слово-другое. Но нет, стараюсь работать по сценарию, он требует работать по сценарию, сука такая.

Кевин. Я довольно авторитарен — что с ним, что с другими. Причём за ним я слежу… даже построже. Потому что есть линия, очень тонкая линия, которую нельзя пересекать его персонажу. Персонаж — очень вызывающий… потенциально очень вызывающий, но непостижимым образом остаётся очаровательным. Вот моя теория: так происходит оттого, что, как у самого Джейсона, у его персонажа напрочь отсутствует этический фильтр. Своими словами он не пытается задеть, не проявляет злобы. Говорит только потому, что сам не ебёт, где «хорошо», а где «плохо».

И да, Мьюз очень нехило пособил с последней киношкой. Мьюз с каждым фильмом растёт и растёт.

Взять первый фильм. Я написал сценарий, заделал всё под его интонации, модуляции, некоторые кетч-фрейзы, даю ему, говорю:

— Почитай. — Он читает, и я спрашиваю: — Что думаешь?

А он мне:

— Не умею я такого.

— Ёбтыть, да это ж ты!

И мы битый месяц обучали Джея быть Джеем.

Написано «снугенс». Он такой:

— С чего мне такое говорить?

— А с чего ты такое говоришь?

Но с каждым фильмом было проще и проще.

В первом, вон, была сцена, где мы танцуем у магазинчика. Идёт съёмка, три часа ночи, центр Леонардо, гробовая тишина, на площадке четверо: я, Скотт Моужер, Дэйв Клайн — оператор… и, кажется, Эд ещё был с нами.

Мьюз. Да, Эд был с нами.

Кевин. Тогда ещё Эд был с нами. Готовимся к сцене, где мы бросаемся в пляс перед магазином. И вдруг Мьюз говорит:

Я не смогу.

— Почему?

— Тут столько народу.

И это чувак, что на пятой минуте знакомства вываливает хер из штанов. Едешь с ним, смотришь вперёд и вдруг слышишь:

— Чего-то стало холодать, а?

Смотришь в непонятках, а у того — хер с яйцами врастопырку. Откинется такой и глядит довольный. Ей-богу, дитё, обнаружившее у себя гениталии: (Изображает дитё, играющее с гениталиями.)

А тут отказывается танцевать. Я говорю:

— Что будем делать?

— Пусть они уйдут, — отвечает.

И вот Моужер, Эд и Дэйв удаляются в магазин… Дэйв оставляет запущенную камеру, говорит через плечо:

— Ну, мотор что ли…

И мы — за работу.

По мере нашего роста, — уже к Mallrats, где команда стала больше, съёмки шли в настоящем торговом центре; время, деньги, люди…

Я говорю:

— Хера с два получится прогнать с площадки пятьдесят человек, когда тебе неловко… долбиться в кошачью витрину. Бери да выполняй. Пляши, хули.

И вскоре он преодолел стеснительность.

(Задумавшись) Ни хуя не помню, к чему я вёл… (Мьюзу) С чего там начали?

Мьюз. Ты рассказывал, как я расту. (Смит смеётся) Разбирал фильм за фильмом…

Кевин. Лады, я вспомнил, к чему веду.

Мьюз. Надеюсь.

Кевин. Спасибо.

Для Chasing Amy ему предстоял всего один съёмочный день. В день нашей сцены я сказал команде… собрал всех, кто задействован, и сказал:

— Итак, сегодня снимаем с Джейсоном Мьюзом, готовьтесь к самой долгой ночи вашей жизни. — Говорю: — На репетиции времени не хватило, так что будем снимать реплику, вырубать камеру, репетировать реплику, врубать камеру, снимать реплику, — и так до утра. Так что крепитесь. Не убейте его. Запаситесь терпением.

Приступаем к съёмке.

Мьюз отщёлкал все реплики как орешки с самым минимумом репетиций. Подходит мой черёд, и я такой:

— «Ты гонишься за…» Блядь. Стоп. Как там по тексту?

Моужер мне:

— «…Эми».

— А, точно-точно. Заново, заново. «Ты гонишься за Эми».

— (За Эффлека) «Что?»

— «Ты гонишься за Эми…» Блядь, стоп! — чуете? Всё вылетело из головы.

Ушло одиннадцать дублей, пока я оттарабанил эту мудацкую речь. Сочинял…

Мьюз. А по-моему, двенадцать.

Кевин. Двенадцать дублей… (Мьюзу) Выставляешь меня кретином, шпана.

(Зрителям) Двенадцать дублей. Сочинял текст на ходу. Эффлек чуть умом не ёбнулся. Ведь Эффлек обожает импровизировать. Хлебом не корми — дай чего ввернуть. Каждый раз отговорит свой текст и добавит маленький постскриптум.

Вот в Chasing Amy сцена на качелях, она расписывает ему фистинг. Он выдаёт эмоции. Она продолжает:

— Это только для особых случаев.

И его реплика по тексту: «А как в не столь особых случаях?»

Снимаем сцену. Он говорит:

— А как в не столь особых случаях? Битой по ебалу — и пошла?

Я такой:

— Ёб твою, стоп. Ты чего творишь? У нас романтическая история!

— Ах, да, романтическая история с фистингом.

— Да мало ли! Ты-то чего творишь?

— Да хорошая же фраза, оставь. Мои фанаточки проникнутся. — На дворе 96-й, нет у него «фанаточек». А он такой: — Оставь, говорю, фразу. Вполне пиздато, всем понравится.

— Братан, — говорю, — ну впился мне твой текст? Нравится сочинять реплики — нахуячь собственный сценарий; собери из них собственный сценарий.

Он нахуячил… и заработал «Оскар».

Но вот Эффлек сидит, слушает, как я на ходу сочиняю текст, понимает, что я ухожу от сценария, и взрывается:

— Что за нахуй? А как же «никаких импровизаций»?

Я говорю:

— Я вообще-то автор. Моя импровизация — это новая редакция сценария.

А на «Догме» мы всё внушали (показывает на Мьюза) этому перцу:

— Нужен высший класс, ты считай что костяк, на тебе весь фильм держится. Нужно веселить народ; всё должно быть на мази; текст чтоб на зубок знал, не ломался… Ведь нынче у нас настоящие актёры.

— Не какой-нибудь Эффлек?

— Не какой-нибудь Эффлек, — говорю. — Настоящие актёры.

— Кто? — спрашивает.

— Ну, например, Алан Рикмэн.

— Это чо за хуй?

— Алан Рикмэн, ты чо! Из «Крепкого орешка», ёпта — йиппи-кай-ей!

— Брюс Уиллис?

— Нет. Другой. Алан Рикмэн — тот, что злодей.

— А, лады… И что?

— Ну, Алан Рикмэн — британский актёр. А британские актёры, считай, изобрели актёрскую игру. Они тебя с говном съедят, они… ты на его фоне будешь дебилом смотреться. На одних «снучи-бучах» с ним не выехать. Надо жечь по полной, въёбывать как следует. Он работал с монстрами индустрии. Таких мэтров не разочаровывают.

Перед любыми съёмками я индивидуально прорабатываю материал с каждым актёром. И Мьюза всегда предварительно разогреваю, а уж потом ввожу в состав. И вот мы с Мьюзом уселись отрепетировать его реплики. А он припёрся без сценария.

Я ему:

— Где, блядь, сценарий?

— А мне не надо.

— Не надо? В каком смысле?

— Ну, сам позырь.

Я читаю реплики мьюзовых партнёров, а Мьюз шпарит свои без всякого сценария.

— Хо, нехуёво.

Идём дальше, и он отщёлкал всё без запинки.

— Хера себе. Ты чо, вызубрил все свои реплики?

— Да. Все чужие — тоже.

— Пиздишь!

— Проверь.

Читаю реплики Мьюза, а он без заминки отвечает чужими репликами. Без хуева сценария.

— Хуя себе. Ты чо, Человек Дождя? Братан, что с тобой случилось? Хуя ль ты вдруг гением заделался?

А он мне:

— Не хотел гневить твоего Рикмэна.

Таким макаром, к началу съёмок «Джея и Боба» он достиг вершин мастерства. И не просто в исполнении задуманного мной, но и собственно в задумках.

Вот мы репетируем бой на световых… на дымовых мечах. Нельзя называть «световыми мечами» — Lucasfilm засудит. Бой на дымовых мечах. И у него — двусторонний бонгомеч3. (Задумавшись над последним термином) …Так стыдно… Вот он пофехтовал-пофехтовал и вдруг говорит:

— Живчик! — он зовёт меня Живчиком.

— А?

— А если… а если я его выключу, затянусь и выпущу дым, потом включу — и снова в бой?

Я смотрю на него:

— Ебать, гениально!

Бегу к компьютерщику, Джо Гроссбергу, говорю:

— Смогём?

— Что угодно смогём. В полсекунды врежем.

— Заебок, так и сделаем.

Просто наслаждение было наблюдать, как при первом показе зал на этом моменте покатился с кресел. Я подумал: «Мать моя, да этот кекс и впрямь тронутый гений4

<- 1 2 3 4 5 6 ->

1 Полное определение для “Special Olympics” — в кадр не влезет, потому пришлось изобретать звучную лаконизацию.
2 В оригинале Смит упоминает квазифилософию “Steal (the) Thunder” — жизненный подход с кучей воплощений в разных сферах.
3 От наименования курительного устройства бонг.
4 “Idiot savant”. В английском — устойчивое выражение. В русском — отсутствие распространённых аналогов.

RSS комментариев TrackBack 6 комм.

Откомментрировать