Зритель. Здрасте. Во всех своих фильмах вы и сценарист, и режиссёр, и… Раз пять в титрах упоминаетесь. Я так понимаю, с этого получается неплохая денежка. У меня два вопроса: сколько вы стоите и на что вы тратите деньги?

Кевин. Сколько я стою. Не знаю. Даже не представляю, сколько я стою. Что это значит, если точнее? Для мамы вот я дорогого стою.

Зритель. Ну, какова ваша чистая стоимость? Ну, допустим теорети… Скажем, будь вы из тех хороших режиссёров, кого поместили в рейтинг Forbes…

Кевин. (Разбушевавшемуся залу) Успокойтесь. Не-не-не-не-не. Погодите-погодите-погодите. Погодите. Нет, погодите-погодите-погодите-погодите. (Вопрошающему) Брат, я ни хуя с первого раза не расслышал, не понял исходных данных. Давай.

Зритель. Будь вы настолько признанным, чтобы войти в рейтинг Forbes…

Кевин. В рейтинг Forbes? А чего все «о-о-о»?.. (Залихватски, на подсказку из зала) Знаю. Я слышал. (Вопрошающему) А ты быстро выкрутился. Типа: «Если б вам хватило таланта…» — «О-о-о!» — «…в смысле, если б им хватило ума, чтобы…» А то две тысячи охуевших канадцев такие: «Хватай его!»

Итак, о чём мы. Если б меня включили в рейтинг Forbes, сколько бы я стоил? Я бы не… Как видишь, я не попал в рейтинг Forbes.

Зритель. Ну, навскидку, у вас есть десять миллионов?

Кевин. Есть ли у меня десять миллионов? Ждёшь, чтоб я тебе в долг отстегнул?

В смысле, «есть ли у меня»? На руках что ли? Валяются ли у меня где-то десять миллионов?

Зритель. Да-да.

Кевин. Нет. Брат, у меня семья. У меня жена и ребёнок. И я до хуя просаживаю на дивидишки. Я в полном… Если честно, я свожу концы с концами. Вот получил гонорар, потолстел, затем вернулся к работе, получил гонорар, потолстел. По сути, живём и тратим деньги, покуда денег не остаётся, и тогда я сажусь: «Итак, чем Джей и Тихий Боб займутся на этой неделе?»

Но нет. Нету у меня десяти миллионов.

У Эффлека есть, у Эффлека и побольше десяти будет. Был у Эффлека период, когда он заснялся что ли в трёх фильмах и срубил пятнадцать-двадцать миллионов или типа того. И слава богу, хоть хватит на хлебушек, пока… пока буря уляжется.

А у меня — нет, у меня нигде столько не заначено.

При этом у Эффлека — ни жены, блядь, ни ребёнка. Жена и ребёнок выжмут тебя как хуев лимон.

Зритель. Я запомню.

Кевин. Ни за что, бля, не женись. А тебе, как вижу, и не грозит. «Назови чистую стоимость, эй? Сколько стоишь? Сколько в банке? Где твои туни и луни¹?..»

Снимаю шляпу, никто прежде меня о таком не спрашивал. «Сколько вы стоите?» Эзотерический, бля, вопрос. Будет меня преследовать. Такой трясу жену в три утра: «Родная, сколько я стою? Сними, сними с меня проклятие!»

Кевин. Здравствуйте. У меня два вопроса.

Зритель. Два вопроса.

Кевин. Ну, один вопрос и одна реплика.

Зритель. Спасибо, что заехали в Торонто, во-первых.

Кевин. Спасибо, что позвали.

Зритель. Второй вопрос вот о чём. Зачем вы даёте эти концерты. Что вас заставляет ездить и выступать?

Кевин. (Изображает диалог с менеджером.)

— Зовут выступить в «Рой Томсоне».

— Ну не знаю…

— У них там Тимбиты.

— Еду!

Один из зрителей направляется к сцене с характерного вида коробкой Тимбитов.

Кевин. Во хер головастый. Подымайтесь, сэр.

Адам. Очень приятно.

Кевин. Взаимно.

Кевин. Как зовут тебя, новый лучший друг?

Адам. Меня зовут Адам, но друзья называют Челюсть.

Зал. Здравствуй, Челюсть. — Привет, Челюсть.

Кевин. Так хорошо сосёшь?

Адам. В девятом классе я был под метр девяносто и ходил в брекетах. Мой друг — фанат Джеймса Бонда — назвал меня Челюстью.

Кевин. И ты ему отсосал.

Адам. Это оставим для режиссёрской версии.

Кевин. Потому что отсосал. Да.

Адам. Вот мои Тимбиты.

Кевин. Погоди, так это твои Тимбиты?

Адам. Ну, я их купил — для вас.

Кевин. (Открывает коробку.) Под рубахой нёс? А то какие-то они потрёпанные. Ты ведь с ними ничего такого не делал, а?

Адам. Съем один, если хотите.

Кевин. Ну, а если там яд, а у тебя — противоядие?

Адам. Выберите любой, я его съем.

Кевин. (Выбирает) Давай этот. (Адам ест.) А если именно в этот ты яда не положил? И знал, что я выберу именно его за нестандартный вид. (Адам принимается копаться в своём брошенном на пол пальто.) Охрана. (Адам достаёт бумажный пакетик.) А это что?

Адам. Я боялся, что пронос еды запрещён, что при входе всё отберут, и на всякий случай заныкал пятку².

Кевин. Суёшь мне траву?

Адам. Канадский аналог травы. Да, ещё несколько Тимбитов.

Кевин. А, это пятка Тимбитов.

Адам. На случай, если б конфисковали коробку. Чтобы что-то осталось.

Кевин. То есть это — тайная заначка³?

Адам. Именно.

Кевин. Ребят, будут вопросы к разносчику? (Передаёт микрофон Адаму, удаляется с Тимбитами на диван.)

Адам. Итак, вопрос?

Зритель (у микрофона). А где мои Тимбиты?

Адам. Тебе я завтра дам Тимбитов — в школе. Помнишь, у меня там мама работает. (Пытаясь юморить) Ох и уволят её. (Смиту о бушующем зале) И вы в таких условиях работаете?

Адам кладёт микрофон, выделывает несколько па и собирается уходить со сцены.

Кевин. Так держать.

Адам. Спасибо за тот автограф на комиксе.

Кевин. На здоровье, друг. Пальто не забудь. Твои очки? Нет? Твои, да ведь? Молодец.

(Зрителю у микрофона) Повторяй вопрос?

Зритель. Я спросил, зачем вы выступаете? Помимо денег, что, полагаю, решающий фактор.

Кевин. Помимо пропитания, понял.

Зритель. (Кивая на пробирающегося к своему месту Адама) …да, и Тимбитов.

Кевин. Если честно, мне само занятие по душе. Нравится мне. Вторая… ну, третья по любимости часть работы. Люблю писать, люблю монтировать… потому что монтаж — это то же писательство⁴. Всё равно что написать новый вариант сценария… новую редакцию, если хотите. И люблю вот это, ведь для того всё и затевается, верно? Обмен информацией. Вываливаешь фильм и смотришь, кто в нём себя узнает. Производишь товар, и хочется услышать мнение потребителя. И таков мой способ послушать, что думают о моей хероте. Обратная связь.

И вот как всё началось. Я ходил на показы и после сеанса отвечал на вопросы. В конце концов мы стали забивать на показ фильмов, потому что зрители орали: «В пизду кино! Выходи и рассказывай про член», — чуете?

Так что не знаю. Просто нравится. Здесь я в своей тарелке.

Но я полный мудак в личном общении. То и дело слышу:

— Да ты, наверно, душа любой компании.

Я чёрная дыра компании. Посадите меня в комнату к пяти-шести чувакам, — я затыкаюсь на хуй. Но полный зал — запросто. Две, три тысячи человек — сколько угодно. Но один на один — хуй там. Разве что с женой. С ней мы хорошо общаемся. Но стоит жене пригласить подруг, начинаются вопросы:

— Как ты за него вышла? Такой мухомор…

А она протягивает им «Вечер с Кевином Смитом», и тогда они:

— А… «Вечер с Кевином Смитом» длится четыре часа!

А жена им:

— Ничего подобного.